2827.
Бахрамов
(31.01.2007 23:51)
0  
Воспоминания о Коканде. Часть 12
Статистическими данными о структуре национального состава жителей Коканда в предвоенные, военные и послевоенные годы я не обладаю. Но сталинская политика переселения народов и война внесли значительные корректировки в эту структуру.
В предвоенные годы Коканд четко делился на две части: Старый город, где в основном проживали узбеки, и новый город, где проживали русскоязычные жители. Граница проходила по Коканд-саю. Конечно, были отклонения от этой условной границы. Например махалля Бахмальбоб была узбекской. Район одеялки – был смешанным. Можно было бы привести и другие примеры с районами, где было смешанное население. Взять, хотя бы, Ходжентку (ул. Сталина), ул. Октбрьская, ул. Куйбышева и др.
В предвоенные годы можно было выделить четыре ареала расселения: узбеки – в основном в старом городе, и так называемые иноземцы русские – в новом городе, бухарские евреи – район расселения улиц Майда милдлат и Октябрьская, армяне – в районе улиц Микояна и Старовокзальная (ближе к вокзалу) и на ул. Пугачева. Позднее эти границы стали несколько расплывчатыми.
Русские появились в Коканде с присоединением Кокандского ханства к Туркестану. Этих я бы отнес к первой волне переселенцев. Среди них было много тех, кто был отправлен в эти края по государственным разнарядкам: инженеры, топографы, врачи, учителя, железнодорожники, военные и другие служивые чины. Эта волна не имела миссионерской цели и не вмешивалась в культуру и быт аборигенов. Долгое время генерал-губернатором Туркестана был обрусевший немец Кауфман, который хорошо знал Коран и Шариат и с учетом этого он считал, что ислам это не только религия, но и образ жизни местного населения, и изменения этого образа жизни весьма не желательны для сохранения спокойствия в этом регионе. Но вместе с этим среди части русских узбекская культура воспринималась как дикарская культура, поскольку люди плов ели руками, не могли пользоваться вилками и т.д. Ядовито про таких русских написал Салтыков-Щедрин в очерках «Господа ташкентцы». Автор пишет, что Ташкент – это город, населенный выходцами из России, поскольку в России они не надобны. И у них только одно желанье - хорошо пожрать. Жрать - каждый день любой ценою. В большинстве случаев ташкентец — это дворянский сын, образование его классическое, причем испаряется оно немедленно по окончании учебного заведения, что отнюдь не мешает ташкентцу быть зодчим и дерзать, ибо не боги горшки обжигали. В своей книге Салтыков-Щедрин обобщает такого ташкентца, и этот образ переносит на всю Россию. Он пишет, что такой Ташкент существует везде: и на родине и за границею.
Конечно, сатирик представил в своих очерках гротескный портрет ташкентца. Следует отметить, что с русскими войсками в Туркестан приехали и истинные исследователи, ученые, врачи, высококлассные специалисты. Но, видимо, их было меньшинство. Одним из них был Наливкин В.П., который с женой поселился под Наманганом и изучал культуру, быт и обычаи местного населения. В одной из своих работ он пишет о сартах (узбеках):
… «Таким образом, отрешившись от наших обыденных, иногда несколько узких и не совсем правильных взглядов на способ оценки чуждых и несвойственных нам форм общественной и иной жизни, мы должны будем признать, что ко времени завоевания нами Туркестанского края туземное, сартовское общество стояло уже на относительно высокой ступени общественности и культурности (выделено нами)…
… Не взирая на тяжесть гнета ханского правительства с одной стороны и припертого к стене книжниками общественного мнения с другой, туземное общество, в течение веков зачитывавшееся персидскими поэтами, издавна привыкло, во-первых, быть очень наблюдательным, а, во-вторых, критически относиться ко всем выдающимся и интересовавшим его явлениям общественной и государственной жизни.»…
Большой приток технических специалистов в Туркестан был обусловлен строительством железной дороги, которая подтолкнула развитие промышленности и торговли в этом крае. Правительство России приняло решение начать строительство Закаспийской железной дороги, которое было начато в ноябре 1880 года от Каспийского моря. Через пять лет строители достигли Ашхабада, а в 1886 году - Чарджоу. В мае 1888 года открылось движение до Самарканда. В 1899 году дорога достигла Ташкента. Одновременно был построен и участок от станции Урсатьевская в Ферганскую долину до Андижана через Коканд. Позднее в 1900 году одновременно из Оренбурга и Ташкента началось строительство Ташкентской железной дороги, которая открылась в 1906 году, и Средняя Азия получила прямой выход в Центральную Россию.
Наманганская железная дорога была построена позднее на частные средства за счет выпуска акций и облигаций. Строительство началось из Коканда в 1910 г. и закончилось в Намангане в 1912 г. Русский капитал искал сферы применения, что обусловило быстрое развитие торговли, нефтяной отрасли, строительство хлопзаводов и др.
Первая волна переселенцев из России несла свою культуру, но не навязывала ее. Правительство России издало специальное Положение об управлении Туркестанского края. В соответствии с этим Положением в состав Туркестана включались три области: Сыр-Дарьинская, Ферганская и Самаркандская.
Сыр-Дарьинская область состояла из Аму-Дарьинского отдела и пяти уездов: Казалинского, Перовского, Чимкентского, Аулиэатинского и Ташкентского.
Ферганская область подразделялась на пять уездов: Кокандский, Маргеланский, Андижанский, Наманганский и Ошский.
Самаркандская область состояла из четырех уездов: Самаркандского, Катта-Курганского, Ходжентского и Джизакского.
Этим Положением определялась система управления Туркестаном, включая и управление городами. Об управлении городами, населенных туземцами, говорится так:
«Города, населенные туземцами, делятся на части, число которых определяется по постановлению Областного Правления, Военным Губернатором. Заведывание сим частями возлагается на старшин (аксакалов), по выбору домовладельцев. Высший политический надзор в городе вверяется старшему аксакалу, назначенному Военным Губернатором из туземцев, в ведении которого находятся низшие полицейские служители из туземцев. Все содержание полицейской части в туземных городах относится на счет городских доходов».
Несомненный интерес представляет перечень преступлений, за которые местное население несло ответственность. Этот перечень я привожу полностью:
« Лица, принадлежащие к туземному населению, привлекаются к ответственности на общем основании за нижеследующие преступления: 1) против веры Христианской; 2) государственные; 3) против порядка управления; 4) по службе государственной и общественной; 5) против постановлений о повинностях государственных и земских; 6) против имущества и доходов казны; 7) (по Прод.1906 г.) против общественного благоустройства и благочиния: а) нарушения устава карантинного, б) нарушения постановлений против повальных и прилипчивых болезней и в) нарушения правил о ветеринарно-полицейских мерах по предупреждению и прекращению заразных и повальных болезней на животных и по обезвреживанию сырых животных продуктов; 8) против общественного спокойствия и порядка: а) составление злонамеренных шаек и притонодержательство, б) лживые доносы и лжесвидетельство по делам, судимых по законам Империи, в) укрывательство беглых, г) порча телеграфов и дорог; 9) против законов о состояниях; 10) против жизни, здравия, свободы и чести: а) убийство, б) нанесение ран и побоев, последствием коих была смерть, в) изнасилование, г) противозаконное задержание и заключение; 11) против собственности: а) насильственное завладение чужим недвижимым имуществом и истребление граничных меж и знаков, б) поджог и вообще умышленное истребление чужого имущества и подлоги русских документов».
Интересен порядок этих преступлений. На первом месте - преступление против Христианской религии, на девятом – против законов о состояниях, а на десятом – убийства, изнасилование и др.
Несомненный интерес представляют статьи, регулирующие земельные отношения среди местного населения. Вот некоторые из этих статей:
Ст. 255. За оседлым сельским населением утверждаются земли, состоящие в постоянном, потомственном его владении, пользовании и распоряжении (земли амляковые), на установленных местным обычаем основаниях…
В 1900 году эта статья была уточнена следующим Примечанием: Высочайше утвержденным мнением Государственного Совета разъяснено, что на основании сей (255) статьи утверждению за оседлым населением подлежат все состоящие в постоянном потомственном владении, пользовании и распоряжении сего населения земли как искусственно орошаемые, так и орошаемые атмосферной влагой (богарные), а равно и земли необрабатываемые.
Вот как трактуется в Положении отношение к воде:
Ст. 256. Воды в главных арыках, ручьях, реках и озерах предоставляются населению в пользование, по обычаю.
Однако леса отходят в ведение государства, что видно из следующей статьи Положения:
Ст. 257. Дикорастущие леса на землях, находящихся во владении туземного населения, а также свободные земли, признаются государственной собственностью.
Ст. 258. Туркестанскому Генерал-Губернатору предоставляется разрешать местному населению на землях, принадлежащих государству, пасти скот и собирать песок, камень, глину и колючку. Порядок пользования государственными землями для означенных целей определяется Генерал-Губернатором, по соглашению с Главноуправляющим Землеустройством и Земледелием.
Нельзя не обратить внимание и на ст. 262, в соответствии с которой приобретение земель некоторым лицам не разрешалось:
Ст. 262. Приобретение земель и вообще недвижимых имуществ в Туркестанском крае лицами, не принадлежащими к русскому подданству, а равно всеми, за исключением туземцев, лицами нехристианских вероисповеданий воспрещается.
Эта статья была направлена против евреев, переселявшихся в Туркестан из Бухарского эмирата и Хивинского ханства. Евреи, проживавшие в русском Туркестане до его завоевания, имели те же права, что и туземное население. Но таких евреев было немного.
Издав указанное Положение в 1892 году, российское правительство подвело юридическую базу, которая регулировало практически все стороны жизни Туркестанского края, включая и судебную систему. Причем, это Положение практически не касалось образа жизни местного населения, системы образования, религии. Даже судебная система опиралась на местные обычаи.
И вместе с этим Россия не была готова к быстрому освоению новых завоеваний, поскольку исполнители покорения Туркестана практически не были подготовлены к тем проблемам, с которыми они столкнулись по мере присоединения этих земель. Это проявилось, прежде всего, в том, что они не знали обычаев жителей этих земель, их культуры, языка, письменности. Все это не способствовало сближению коренного населения и завоевателей. У военных не было хороших карт, они не знали всех караванных дорог, и информация о народах этого края была весьма скудной и противоречивой. Переводчиками, которые помогали русским военным, были казахи Оренбургской области и татары. Эти посредники в общении между военными и местным населением не всегда качественно владели местными наречиями, поскольку часто были людьми невежественными и вороватыми и часто работали с пользой для себя. Эти толмачи сами не знали местных обычаев, не обладали хорошими языковыми знаниями, часто неправильно трактовали указания русских и запугивали местное население. Часто эта работа делала таких толмачей довольно состоятельными людьми. Местное население оценивало русских по таким переводчикам, которые не стремились к изучению народа этого края, и эта оценка не всегда была положительной.
Хочу привести ряд высказываний вышеупомянутого Наливкина В.П. о присоединении этих земель к России и об отношениях между русскими и туземным населением.
«…мы шли и пришли сюда случайно, без зрело обдуманного плана, без сколько-нибудь разработанной программы наших дальнейших действий, без предварительного ознакомления с географией страны, с языком и бытом туземного населения настроенного по отношению к нам безусловно враждебно, как к завоевателям и неверным, какими мусульмане считают всех, не признающих Мухаммада последним и главнейшим пророком, а провозглашенного им учения божественным откровением».
«…Столь же непростительно невежественными мы оказались и в отношении культурной Ферганы, не взирая на то, что с ней в течение нескольких лет мы вели уже постоянные официальные и торговые сношения, а потому имелась полная возможность обладать удовлетворительными маршрутными и другими географическими сведениями. В 1876 году, во время Кокандского похода, наши сведения об этой стране оказались такими же скудными…»
«…Наш тогдашний уездный начальник, (не говоря уже о военном губернаторе), строевой офицер, случайно и то лишь по необходимости превратившийся в администратора, снабженный тогда относительно широкими полномочиями, в глазах народа всецело являл собой прямого заместителя бека или хакима ханских времен, окруженного в народном представлении ореолом больших авторитета и власти.
Такие соотношения между народом и русской администрацией в значительной мере поддерживались еще и тем, что большая часть наших уездных начальников того времени старались окружать себя возможно большей помпой; так, например, поездки по вверенным им районам они совершали в сопровождении громадной и совершенно ненужной свиты. Такое направление поощрялось высшей местной властью воображавшей и утверждавшей, зачастую с весьма небескорыстными целями, - (в смысле получения сумм на так называемую представительность), что престиж русской власти в крае может держаться только на внешнем блеске, на помпе, что, как увидим ниже, было заблуждением и дало много отрицательных результатов.
Таких заблуждений и ошибок, в особенности на первое время, было много, а являлись они, прежде всего, в результате взаимного непонимания русских и сартов, ибо мы не знали их, а они не знали нас; мы, вследствие нашей обычной инертности и малой культурности, долгое время не хотели отнестись к туземному миру, как к интересному объекту изучения, и пытались в своих канцеляриях решить административное уравнение с тысячью неизвестных; сарты, за исключением туземной администрации и той части торговцев, которая непрестанно соприкасалась с нами, сторонились нас и тоже мало интересовались нами, так как долгое время жили надеждой на то, что мы, подобно прежним местным завоевателям, натешившись своими военными успехами, рано или поздно уйдем восвояси».
Обратили внимание на оценку новых администраторов края? Эта их инертность и низкая культура. Конечно, с таким багажом большого взаимопонимания с местным населением администрация не могла достичь. А о вкладе в непонимание местных обычаев Наливки пишет:
«Удовлетворяясь услугами безусловно негодных переводчиков и долгое время не признавая полезности и желательности нашего личного ознакомления с туземным языком, мы столь же индифферентно относились и к изучению окружавшей нас туземной жизни, где все почти было нам и неизвестно и непонятно. Поэтому мы очень охотно удовлетворялись готовыми формулами, услужливо преподносившимся самозваными знатоками туземного мира, не знавшими ни языка, ни религии, ни быта, ни истории туземца и видавшими последнего лишь из окон своих квартир или канцелярий».
Продолжение следует
|
