3670.
Бахрамов
(03.04.2007 22:30)
0  
Воспоминания о Коканде. Часть 15.
Продолжительность проведения денежной реформы была определена правительством в течение одной недели, а в отдаленных территориях – двух недель. Как я уже отмечал в предыдущей части воспоминаний, эта реформа должна была отсечь от экономики страны те финансовые ресурсы, которые скопились у спекулянтов и обусловливали инфляционные процессы в стране. Однако, она ударила и по жителям сельских районов, которые, как правило, не хранили свои деньги в сберкассах. Подготовка денежной реформы проходила в условиях глубокой тайны. Но уже в конце ноября 1947 г. по стране поползли слухи о намерении правительства осуществить такую реформу.
В Ташкенте и Коканде денежные люди стали скупать ювелирные изделия, ковры, мебельные гарнитуры, мотоциклы, пианино, шубы и др. Все магазины были очищены в течение 3 дней. Особенно озабоченные держатели госзнаков выезжали в Москву и Ленинград, но там были свои толстосумы, которые скупали даже узбекские тюбетейки, лежавшие в магазинах годами невостребованными. 30 ноября было принято решение о закрытии магазинов Ювелирторга на переучет. С 15 декабря 1947 года до окончания реформы прекращался прием денег старого образца на счета сберкасс. Однако, с помощью взяток эти запреты обходились, и деньги размещались на счетах задним числом. В ходе проверок, проведенных органами МВД с 16 декабря 1947 г по май 1948 года, было выявлено скрытых от учета и похищенных товаров на сумму 61,7 млн руб. и обнаружено незаконных вкладов в сберегательные кассы и отделениях Госбанка на сумму свыше 101 млн руб.
Наибольшее количество преступлений, связанных с проведением денежной реформы, было зафиксировано в следующих республиках: в РСФСР выявлено незаконных вкладов и изъято у преступников денег, товаров и ценностей на общую сумму 48,7 млн руб., в Укр.ССР – 15,6 млн. руб., в Грузии – 11,6 млн руб., в Уз.ССР – 7,3 млн руб., в Каз.ССР – 6,1 млн руб.
Денежные купюры нового выпуска по форме напоминали царские купюры. Купюры были достоинством один, три, пять, 10, 25, 50, и 100 рублей. Купюры достоинством один, три и пять рублей были вертикального типа, а остальные – горизонтального типа (как, например, сегодняшние купюры). Размерность купюр была различной.
На купюрах, начиная с 10 рублей, на лицевой стороне слева был портрет Ленина, а на купюрах достоинством 50 и 100 рублей справа был портрет Ленина в водяном исполнении.
Отмена карточной системы прошла не так, как планировали. Оказалось, что число магазинов недостаточно, практически только в Москве и Ленинграде были созданы товарные запасы, которые можно было использовать при увеличении спроса со стороны населения на продукты и промтовары. Да и система торговли не смогла перестроиться от отпуска товаров по карточкам на свободную торговлю товарами. Представьте себе, что четыре года вы получали хлеб по карточкам в количестве 250-300 грамм на человека. А 16 декабря приходите в магазин, а там хлеб, сахар, конфеты, сыр, масло и все без карточек. У людей «поехала крыша». Они не могли сразу принять новые реалии, не могли поверить, что свободную торговлю завтра не отнимут. Все это обусловило ажиотажный спрос на продукты и товары. В первые дни спрос на хлеб черный и белый был такой, что кокандская пекарня не могла удовлетворить его. Все выметалось в первые 2-3 часа торговли, создавались очереди. Поэтому в Коканде, думаю и в других регионах, были введены ограничения на отпуск товаров в одни руки. Например, предельные нормы отпуска товаров в одни руки составляли: хлеб черный - 2 кг; хлеб белый -1,5 кг; крупа, макароны - 1 кг; мясо и мясопродукты - 1 кг; колбасные изделия - 0, 5 кг; молоко - 1 л; сахар - 0, 5 кг; хлопчатобумажные ткани -6 м; нитки на катушках - 1 катушка; чулки-носки — 2 пары; обувь кожаная, текстильная, резиновая - по 1 паре каждой; мыло хозяйственное и туалетное – по 1 куску; спички - 2 коробка; керосин - 2 л и т.д. В связи с этими недостатками в апреле 1948 года был снят с должности Министр торговли СССР.
Постепенно жители Коканда стали привыкать к новым условиям, спрос спал, и где-то к маю очередей за хлебом, сахаром и другими продуктами уже не было. Конечно, потребовалось еще некоторое время, чтобы население Коканда осознало, что голод позади, хлеб всегда можно купить в магазине свободно, и что лепешки будут по одной цене, и их всегда можно купить горячими прямо из тандыра, который стоял у соседей за дувалом. Или можно зайти в чайхану, купить лепешку и мешалду, заказать шашлыки и зеленый чай и полулежа на курпачах, расстеленных на суре, с удовольствием поедать шашлыки, одновременно созерцая окружающих тебя людей и мир.
Из этого периода хорошо запомнил два землетрясения, которые захватили и Коканд. Первое сильное землетрясение, которое я испытал в детстве, случилось в ночь со 2 на 3 ноября 1946 г. Тогда сильнейшая тряска в Коканде достигала, думаю 5-6 баллов по международной двенадцатибалльной шкале. Бабушка еще не спала и всех разбудила. Мы все выбежали во двор, подальше от качающегося дома. Я потерял свои сандалии, и почувствовал, что земля уходит из под ног. Схватился за суру, которая стояла во дворе, и так удержался на ногах. До рассвета боялись зайти домой, а когда зашли, то обнаружили многочисленные трещины в стенах и на потолке нашей квартиры. Очаг располагался где-то в горах на территории Киргизии, где сила землетрясения составляла 9 баллов по двенадцатибалльной шкале.
Второе землетрясение было отголоском Ашхабадского, которое произошло в ночь с 5 на 6 октября 1948 года. Перед землетрясением ближе к вечеру поднялся ветер, и стал лить осенний дождь. Мы легли спать, но младшая сестра читала и услышала какой-то гул и быстро нас всех подняла. Сила толчков была такова, что в нашей квартире свалилась вначале стена. Хорошо, что она вывалилась наружу. Мы все выскочили из квартиры. При втором толчке рухнула крыша в одной из комнат. Препротивное ощущение от землетрясения осталось надолго.
Несколько подробнее расскажу о жителях своего коммунального двора. Как я отмечал выше, наш дом, вернее двор с расположенными по периметру двора островками отдельных квартир, когда-то принадлежал бельгийцу Жиро. Первый островок из 4-х комнат с террасой и отдельной кухней занимала моя семья. Во время войны две комнаты заняли две семьи, эвакуированных из Западной Белоруссии и Украины.
Второй островок, включавший три комнаты, кухню и сарай, занимала семья Каргиных из уральских казаков. Их было двое, а позднее, уже в 1946 году к ним из Оренбурга приехала их дочь с девочкой, которая была младше меня на один год и звали ее Нина. Семья жила замкнута, никогда не принимали участия в общедворовых мероприятиях, связанных с празднованием дней рождений, праздников, с игрой в карты и в лото. Еще до войны у них реквизировали две комнаты и кухню, где были поселены семья Краснопольских и семья Воробьевых. К ним отошла и терраса. Кухня была переоборудована под жилую комнату, и там поселили (тоже до войны) татарскую семью из двух человек. Муж скончался в 1942 году, и татарка прожила там до 1952 года (я не знаю ее имени, так как все ее за глаза звали просто татарка). В 1947 году к ней приехал ее внучатый племянник Фарид (все его звали Федей), который вскоре женился и остался жить у своей родственницы. По специальности он был столяром-краснодеревщиком.
После выезда эвакуированных семей в свои родные места нам эти комнаты уже не вернули. В одной из комнат поселили Скворцова Сергея с матерью и младшей сестрой Раей, а в другой – пожилых мужа и жену, которых мы называли бабка и дед. Имен их тоже не помню.
Первое, что сделали Скворцовы, они отделили часть террасы и отгородились от нас. Дальше, часть двора между нашей квартирой и квартирой Каргиных разделили на две части, и свою часть быстро отгородили от остальной площади двора. Так у нас во дворе появилась семья, которая объявила суверенитет для своей территории. Сергей отслужил армию ( в Грузии), женился и работал на з-де Большевик электриком. Он был старше меня на 11 лет, увлекался футболом, женщинами и азартными играми. Я это описываю так подробно, поскольку в дальнейшем (когда я учился в 9 и 10 классах) у нас с Сергеем были разногласия по результатам азартных игр и по прекрасному полу.
Следующий островок включал 4 комнаты, террасу, сарай (кладовая) и отдельную кухню. Раньше там жила семья самого Жиро. В мое время в трех комнатах проживала семья Грановских, о которой я писал в начальной части воспоминаний, и в одной комнате – Александра Хенч (тетя Шура). У нее был небольшой горб, прекрасная гитара, на которой она седее аккомпанировала и пела романсы. В 1940 году ей исполнилось 25 лет. Она была любительницей кошек, и молодых мужчин. Эти мужчины селились у нее, оперялись и ее бросали, и уходили к другой женщине. Тетя Шура очень страдала, пела грустные романсы в надрыв, а потом утешалась другим мужчиной, который в точности повторял поступки прежних ее кавалеров. И так продолжалось до 1953 года. Что случилось с ней после 1953 года, я не знаю, и когда я был в Коканде весной 2006 года, то не сумел найти ее следов. В памяти осталась как добрая и несчастная женщина.
Все праздники, коммунальный двор отмечал совместно, за исключением Каргиных и Раковых. Во дворе ставились столы, стулья (это относится к периоду 1949-1953 гг.). На столы выставлялись холодец (мы не говорили заливное), овощи, колбаса, сыр и горячее. Не одно празднество не обходилось без вина, водки или самогона. После принятия горячительных напитков выносили патефон, позднее радиолу, пели, плясали. Если приходили соседи по улице, то и они приглашались к столу. Вечерами играли в домино, в карты и в лото. И нам детям было очень увлекательно быть с взрослыми и принимать участие в этих играх. Когда мы дети играли в лапту, то взрослые тоже не считали зазорным участвовать в этой игре. Это наполняло нас гордостью.
Немного расскажу о своей бабушке. Ее звали Меймене Сафаевна, а все русскоязычные соседи называли ее Марией Сафоновной и очень ее уважали. По-русски говорила с акцентом. Читала Коран, но арабского языка не понимала. Была прекрасной кулинаркой, здорово играла в шашки и в карточные игры. Моя мать также была хорошей кулинаркой и неплохим преферансистом. Этой игре еще в середине 30-х годов прошлого столетия моего отца и мать обучили в семье Грановских, которым нужны были партнеры для «пульки». Где-то в 14 лет я уже неплохо играл в преферанс. Бабушка была цементирующей основой в нашей семье. Рассказывала о своих детских годах, о своем замужестве по сговору, и счастливом браке. Много говорила о моем деде, который скончался в 1932 году от сердечного приступа. В холодные и голодные годы ее сказки, рассказы о наших предках согревали наши души и тощие тела. Я вспоминаю, как мы сидим вечером при керосиновой лампе вокруг тахты, накрытой ватным одеялом, а под тахтой нагретые два утюга с угольями. Тепло идет от ног, и бабушка рассказывает свою очередную историю о детстве моей матери, или о своих детских годах. Так это было интересно! И еще: как бы я или сестра не проказничали, она никогда не ругала нас, а рассказывала какую-нибудь притчу, и нас становилось так неуютно за свои проказы.
Кстати, умение играть в преферанс помогло мне в выборе руководителя при поступлении в аспирантуру, куда я был рекомендован после окончания вуза. На кафедре было два профессора, которые имели право руководить аспирантами. Мне очень нравился один из них, которого я также отношу к Учителям с большой буквы. Звали его Яков Маркович Гольмшток. Я подошел к нему с просьбой быть моим руководителем. Он сослался на свою занятость и порекомендовал мне обратиться к заведующему кафедрой. Это меня огорчило. Вдруг он спросил меня: « Юра, а Вы умеете играть в преферанс?» Я несколько растерялся от этого вопроса, поскольку карточные игры в те годы рассматривались как вредные игры, и комсомолец не должен был играть в них. Я замялся, и ответил, что умею. Тогда он сказал мне: «Давайте Ваше заявление, я буду Вашим руководителем». И так у меня появился не только руководитель, но и друг, несмотря на нашу разницу в возрасте. Я выше упоминал, что мне в жизни везло с Учителями, и Яков Маркович был в числе таких Учителей.
Он знал прекрасно не только экономику, но и был человеком высокой культуры. Любил поэзию, театр, музыку и сам писал стихи и музыку. И, самое главное, он был человеком щедрой души, которую ощущал каждый, с ним общающийся. Приведу только один пример такой щедрости. Он читал экономику не только у нас на экономическом факультете, но и на технических факультетах. Один из таких факультетов был металлургический. В 1953 году заканчивал этот факультет один талантливый студент, которого рекомендовали в аспирантуру с условием, что у него будет ленинградская прописка. Яков Маркович прописывает этого студента в своей коммунальной комнате (где проживал с женой и двумя детьми), и тот поступает в аспирантуру, которую блестяще заканчивает с досрочной защитой диссертации. Представить себе такую ситуацию трудно было и в то время, а сейчас? Капитон, так звали этого студента, стал одним из ведущих специалистов в своей отрасли в СССР. Я познакомился с ним в гостях у Якова Марковича, и мы с Капитоном (которого я всегда называл Капитошей, а он меня Муминовичем) стали близкими друзьями. Это был человек кристальной честности и принципиальности. Его уже нет, но его сын часто меня навещает, и я его тоже считаю своим другом.
Вернусь опять к воспоминаниям свих юношеских лет. В уличной компании с ребятами играли в очко, буру и в другие «босяцкие» игры, как, например «тепка», кода ногой пинаешь ашичку и в зависимости от того, как она встала, игрок или выигрывал поставленные на кон деньги или проигрывал их. В чайхане играли в в кости по большим ставкам. В уличной компании играли в «шмен». Суть этой игры заключалась в следующем: на денежной купюре всегда печатается ее номер. В те годы на купюре печатались шесть номеров, из которых партнеру предлагалось выбрать любые три цифры. Если партнер, например, выбирал первые три цифры, то вашими считались последние три цифры. Выбранные цифры суммировались, десятки отбрасывались, и тот, у которого было большее число, выходил победителем и выигрывал эту купюру или сумму денег, которая заказывалась. Скажем, у партнера сумма первых трех чисел равняется 23, а у вас сумма цифр составляет 15. После отброса десяток у вас остается пять очков, а у партнера -3 очка, и, следовательно, вы выигрывали. Пусть у читателей не складывается ложное впечатление, что все пацаны играли только под интерес в разные босяцкие игры. Это я пишу о себе и себе подобных.
Оказалось, что я по натуре являюсь любителем острых ощущений. Все эти игры доставляли мне радость, и я часто выходил с выигрышем. Возвращаясь к Сергею Скворцову, хочу сказать, что он тоже был любителем азартных игр. Однажды он проиграл мне, велосипед и радиоприемник, что было причиной скандала в его семье. Его мать обратилась с претензиями к моей матери и обвинила меня, что я дурно влияю на ее сына. Моя мать с удивлением посмотрела на нее и сказала, что ее сын старше меня на 11 лет, и я в 15 лет никак не могу дурно влиять на семейного мужчину в возрасте 26 лет. Чтобы снять напряжение в отношениях с соседкой я вернул Сергею радиоприемник, но велосипед так и остался у меня. О моем увлечении азартными играми может говорить и тот факт, что в 1951 году я выиграл мотоцикл К-125, а через год – трофейный мотоцикл Цундап. Конечно, позднее я его проиграл.
Тут я охарактеризовал Сергея, как любителя азартных игр. Вообще-то, я неправильно отнес все игры к азартным. В математической экономике есть четкая классификация игр. К азартным относят те игры, исход которых не зависит от способностей игроков. Классическая азартная игра – это бросание монеты, результат которой (решка или орел) не зависит от умственных способностей игроков, и исход этого бросания равновероятен: решка или орел. Следующий класс игр - это комбинаторные игры. Примеры такой игры шахматы, бридж и др. И, наконец, стратегические игры, к которой относят игру в покер. Результат этой игры зависит только от стратегии игроков. В экономике часто используется эта классификация при принятии решений об инвестировании капитала в проекты с непрогнозируемыми результатами принятых решений в будущем.
Продолжение следует
|
