1334.
Бахрамов
(19.05.2006 12:44)
0  
Воспоминания о Коканде. Часть 8.
Воспоминания, воспоминания, воспоминания…. Какие-то картины о жизни кокандцев в годы войны ярко всплывают из глубины памяти, какие- то картины возникают в виде мозаики с потерянными частями. Поэтому я приношу свои извинения за те неточности, которые кто-то из гостей портала может найти в этих воспоминаниях. Например, я не помню, в каких годах в школе №53 размещался военный госпиталь, а он там был. Хорошо помню госпиталь, который находился в урде (во дворце кокандского хана).
В части 7 своих воспоминаний я говорил, что к середине 1944 года национальный состав Коканда стабилизировался. Конечно, серьезный читатель может не согласиться с таким выводом. Действительно, стабилизация произошла позднее, поскольку по мере освобождения оккупированных территорий нашей страны эвакуированные жители покидали Коканд и возвращались в свои родные места, хотя часть этих людей осела в Коканде. И все они оказывали влияние на быт и культуру города. Например, с приездом корейцев резко выросли посевы риса, лука, что, несомненно, оказало влияние на изменение структуры питания.
Крымские татары, несмотря на сложности, с которыми они столкнулись на первом этапе своей адаптации на новом месте, вскоре, в силу своего трудолюбия, сумели добиться заметных успехов. Различные предприятия города охотно брали их на работу.
Ребята разных национальностей «грызли» школьные науки и быстро находили взаимопонимание между собой. Не обходилось без драк, что считалось нормой. Эти драки не были межнациональными схватками, а просто были методом определения лидеров. Многонациональность Коканда военных и последующих периодов обогащала этот город, и город платил своей терпимостью, пониманием проблем, дружелюбием, теплотой сердец и отзывчивостью на горе и страдания людей. Вспомните рассказ одного из гостей портала о своей матери, которая в детстве кормила урюком пленных немцев. Это, что она делала для истории? Нет, конечно. Это было продиктовано порывом доброты и сострадания к человеку. Она видела, что люди голодны, и для ее детской души не было ограничений в несении доброты по национальному признаку, по делению окружающих на своих или чужих. Такими людьми был славен и Коканд. Я вспоминаю японских пленных, которые были размещены в Коканде. Поверьте, они совсем не вызывали ненависти у нас, несмотря не детскую жестокость у мальчишек. Мы их жалели.
Как мало этого осталось у нас! Мы стали глухими и не слышим не только знакомых людей, но и родных, когда нас зовут и хотят поделиться своими проблемами. То у нас нет времени, то нам кажется, что наши собственные проблемы – это проблемы. А у других – это суета.
Мы стали слепыми и не видим тех, кто нуждается в нашей поддержке. Сердца наши не чувствуют чужую боль, скорбь. Они стали черствыми и холодными. Закрылись мы за железными дверями и решетками и сами себе создали ограниченность в общении и одиночество, от которого мы впадаем в такую тоску, что хочется рыдать. Потом ищем виновных в нашей некомфортной жизни, забыв, что мы потеряли, прежде всего, комфортность в наших душах, которую мы имели в своем детстве, несмотря на все трудности и тяготы войны. Я вспоминаю слова Джека Лондона, который писал, что кость, брошенная голодному псу – это не милосердие. Милосердие – это кость, брошенная голодному псу, когда ты сам голоден, как этот пес. Лучше не скажешь об истинной доброте! И кокандцы в годы военных испытаний показали такую доброту.
Воспоминания, воспоминания…
Вспомнил, вдруг, соседку по улице по имени Симлик ойя. В войне она потеряла двух сыновей и она не чувствовала себя одинокой, потому что вся улица жила ее заботами. Ей было лет шестьдесят, и в 1947 году устроила поминки по себе. Потому что она знала, что одна и думала, после похорон никто о ней и не вспомнит. Она ошиблась. После ее поминок при жизни махалля после ее кончины в 1948 году устроила повторные поминки. И все жители махалли, даже те, кто ее никогда не видел, вспоминают о ней и сейчас. В чем я убедился, будучи в Коканде в мае этого года.
Или представьте себе17 седобородых кокандцев, которые собрались в доме одного из моих бывших соседей, в связи с моим приездом в родной город. Все мы примерно одного возраста. Вспоминаем бывших соседей по улице, свои детские шалости и проделки. Вдруг один из них спрашивает меня, а помню ли я Мишу?. Меня берет оторопь: кто этот Миша? Мне напоминают, где он жил. Я говорю, так это же Моня. Мне в ответ: Да это Моня. Но позже его стали звать Мишей. И столько хороших слов я услышал об этом человеке через 53 года!. И о его человеческих качествах, и о его профессионализме в качестве механика на автобазе, где он проработал десятки лет. Такие теплые слова из уст узбеков может заслужить только порядочный человек.
Теперь о том, как же выглядел Коканд в мои детские годы. Город был как бы разделен на две части: Старый город за Коканд-саем в южную сторону и Новый город, который сформировался после присоединения Коканда Россией. В городе главной улицей считалась Советская, которая шла от ул. Горького вдоль городского парка до ул. К. Маркса и далее – до Наманганского переезда, который в то время назывался вторым Кокандом. Другая крупная улица называлось ул. К. Маркса. Она проходила от вокзала до ул. Ворошилова, пересекая ул. Советская примерно в центре нового города. Улицы были вымощены крупной галькой. Тротуары – кирпичом.
Приглашаю вас к прогулке по улицам Коканда моего времени. Вокзал Кирпичное здание и в нем известный в городе ресторан. Пойдем от вокзала в сторону Центра. С левой стороны улицы первый дом был двухэтажный из кирпича. Говорили, что в этом доме раньше был один из банков. В мое время внизу был магазин, а наверху – жилые комнаты. С правой стороны был одноэтажный дом с магазином. Сразу за ним начиналась Привокзальная улица. На этой улице располагался большой «базар на станции», работавший по утрам. Слева на углу Привокзальной и К.Маркса была известная в городе баня №1 с номерами. Далее по правой стороне К.Маркса было два дома, затем узбекская школа и женская школа №53. По правой стороне в парке располагался клуб железнодорожников с зимним и летним кинотеатрами, танцплощадкой. Этот клуб у нас назывался Учкой. Далее за Учкой от К.Маркса начиналась улица с выходов на Старовокзальную ул., проходившей параллельно ул. К.Маркса. В начале этой улицы размещалась автобаза 10, позднее – таксомоторный парк.
Далее по ул. К.Маркса располагался винзавод, за ним двухэтажный кирпичный жилой дом. Примерно напротив этого дома в начале войны был выстроен дом с колонами для беженцев. Далее по правой стороне распологался двухэтажный дом с детским садом и яслями. За этим домом был двор, с большим числом жителей.
Идем дальше по ул. К.Маркса и пересекаем не мощенную ул. Энгельса. Справа стоял ряд одноэтажных кирпичных домов. В одном из них располагалась Кокандская МТС.
Напротив этой МТС стоял двухэтажный кирпичный дом с поликлиникой №1. Ранее в этом доме тоже был банк. Далее пересекаем Ходжентскую улицу, которая в мое время называлась ул. Сталина. Она проходила от маслянки до Коканд-сая мимо городской стоматологической поликлиники, одеяльной фабрики и з-да Большевика, пересекая Старовокзальную, Октябрьскую и Чернышевскую улицы (вернее – в Ходжентку эти улицы упирались) . К поликлинике прилегал одноэтажный дом ( на углу К.Маркса и Ходженской), в котором располагался военторг, а позднее промтоварный магазин.
Продолжение следует.
|
