5374.
Бахрамов
(22.08.2007 22:44)
0  
Уважаемые участники Гостевой!
Все же я решил снова разместить в Гостевой последующую часть Воспоминаний. Думаю, что часть из гостей несомненно меня за это осудит, но я к критике всегда относился ровно.
Воспоминания о Коканде. Часть 17.
Проснулся от сна, который уходил от меня, но я старался его удержать. Кого же я видел во сне? И который теперь час? Включил свет и огорчился: около четырех часов. Теперь точно не заснуть до утра. Стал опять вспоминать свой сон и вдруг, как будто включилась машина времени: ярко в памяти проявился слепой Костя, который проживал недалеко от меня между ул. Хурлик и Хурлик1. Он был единственный сын в семье. Его отец погиб на фронте, а мать работала на з-де Большевик. Костя был моих лет. Жил на балахоне (вроде второго этажа в узбекском доме), где было множество гнезд летучих мышей. В возрасте трех лет он перенес какую-то болезнь и постепенно стал терять зрение и к 8 годам он практически полностью ослеп. К этому времени он освоил гармонь и с ней ходил к развалинам медресе (недалеко от Каменного моста через сай), где, подыгрывая себе на гармони, пел жалостливые песни о раненном красноармейце или геройски погибшем бойце, о верной подруге, которая ждет своего любимого с победой и т.д. Репертуар его был широк, и он мог спеть любую песню по заказу. Таким образом Костя добывал себе на пропитание, да и матери был подмогой.
Мне трудно сейчас оценивать его вокальные данные, но слухом и памятью он обладал феноменальными. Стоило в городе пройти какому-либо фильму, как он уже на второй день распевал все песни из этого фильма. Кстати, он любил ходить в кинотеатр, где только слушал фильмы. Его пропускали бесплатно. Он обычно садился на пол ближе к сцене и слушал кино. Покажется странным, но действие фильма он пересказывал достаточно полно. Мы часто собирались у него. Он курил, чему приучились и мы. В лет 9-10 большинство ребят уже курило. Чувствовали себя взрослыми, делали из махорки самокрутки, важно выпускали из носа дым, доказывая, что «вот у меня этот дым идет лучше». В 1946 году его мать получила на работе тяжелую травму, и Костя практически кормил свою мать, так как пенсия у нее была мизерная. Через год ее увезли в дом инвалидов в Фергану, а Костя был определен в детский дом для слепых в Ташкент. На этом его следы затерялись, и вот через 60 лет я впервые увидел его в своем сне и воспоминания о нем пробудили во мне щемящее чувство жалости, вернее – сострадания, и удивления, которые я испытывал к нему. Сострадание было обусловлено его слепотой, а удивление – его восприятием окружающего мира, который он только слышал: он все события в своей жизни переваривал как взрослый мужик. Особенно это проявилось после трагедии с его матерью, которую он выхаживал и обслуживал, несмотря на свою слепоту.
Странно, что это воспринималось нами как нормальное явление. Сейчас, по прошествии многих десятилетий, я воспринимаю его поступки, как геройские.
При возвращении в Коканд моего детства нельзя не сказать несколько слов о так называемых «коммунальных дворах», которых было в городе достаточно много. Один из них, например, находился на ул. Чернышевского недалеко от школы №4 (по этой же стороне метров 100 в сторону сквера), следующий – это мой двор, другой – находился на соседней улице (на углу улиц Старовокзальной и Энгельса). Этот двор был известен в городе под именем «Пьяный двор». Такое название он получил в связи с тем, что практически каждая семья в этом дворе (а проживало там 9 семей) гнали самогонку и приторговывали ею круглосуточно. Торговали ею прямо в своем дворе и на рынках города. Если учесть, что в те времена велась жесткая борьба с самогоноварением, то становится ясным, что этот промысел, выражаясь в терминах сегодняшнего дня, имел прочную «крышу» со стороны тех, кто «боролся» с этим злом. В этом дворе жили мои приятели, из которых хорошо помню Петра Абашкина, приблатненного Кольку по кличке Самум, его брата Шурика, их соседа Вовку Зайцева. Я иногда бывал у них дома и видел весь процесс изготовления самогона.
В те годы основным сырьем для изготовления самогона служил сушеный тутовник. Запах у такого самогона был отвратный. Не лучшим запахом отличался самогон, полученный на основе сахарной свеклы. Большая часть самогона перегонялась из сушеного тутовника. Первый раз я попробовал этот гнусный напиток в возрасте 10 лет. Пил его прямо из под аппарата в теплом виде. Более отвратного пития, как мне кажется, я в своей жизни не пробовал. Но так как это происходило в компании пацанов такого же возраста, то я не подавал вида, что этот напиток отвратителен. Но в один из дней после снятия пробы теплого самогона для себя я взял обязательство никогда не пить эту гадость. Как не странно, но я выполнил это обязательство. Если бы я выполнял и другие обязательства, которые брал в своей жизни, то цены бы мне не было!
Возвращаясь к «коммунальным дворам», хочу отметить, что, как правило, такие дворы были интернациональными, и их жители были дружными. Любое радостное или грустное событие в какой-то семье разделяли все соседи по двору. Праздники государственные или семейные праздновались совместно. Во двор выносились столы, стулья и всяческая снедь (с учетом материального благосостояния). Все усаживались вокруг столов и дружно отмечали праздник. По мере употребления самогона или других спиртосодержащихся напитков настроение участников застолья повышалось. Начинались песнопения, пляски. Кто-то вспоминал старые обиды, возникали ссоры, новые обиды, о которых на следующий день никто не вспоминал. Такие праздники особенно нравились нам детям, так как мы тоже чувствовали себя участниками этих застолий; плясали, пели, беря пример с взрослых. Коммунальные дворы имели свой флёр и были особым лицом Коканда. Думаю, что таких дворов в Коканде уже нет. Современный город вырос вверх и увеличился по площади. В 40-х годах прошлого века двухэтажных зданий в городе можно было сосчитать на пальцах. Одно здание в три этажа было построено в годы войны, а домов в четыре этажа вообще не было. Умом понимаешь, что такое развитее города нормальный процесс. Но в душе ощущается саднящая боль, что с потерей таких дворов мы безвозвратно потеряли что-то большее, чем само их исчезновение.
Какова была роль Коканда в промышленности Узбекистана в конце 40-х годов? По своему экономическому значению Коканд занимал заметное место в Ферганской долине. Здесь работал суперфосфатный завод, который кроме удобрений производил и серную кислоту (единственное предприятие в долине), работали завод Большевик и КЭМЗ, выпускавшие оборудование для нефтеперерабатывающей промышленности. Интенсивно работали два хлопкоочистительных завода, построенных в конце 80-х годов 19 века. В легкой промышленности можно было выделить обувную фабрику, которая начинала функционировать в начале 30-х годов прошлого века как артель по ремонту и выпуску обуви, шелкомотальную фабрику. Кроме того, уже работали чулочно-прядильный комбинат (ЧПК) и швейная фабрика, выпускавшая женское и мужское белье. Продукция фабрики поставлялась и в другие города СССР. Работала одеяльная фабрика, выросшая из артели «Иттифок». Свою лепту вносил кирпичный завод. Заметную роль играли паровозное и вагонное депо. В последнем осуществлялся ремонт вагонов Кокандского отделения железной дороги.
В пищевой промышленности в военные годы можно отметить особую роль сахарного завода, который был выручалочкой в голодные времена, так как мы ребята ходили туда и воровали сахарную свеклу из больших буртов. Воровали свеклу и из автомашин, которую везли грузовиками с полей на сахарный завод с помощью специальных кусков провода, изогнутой в виде буквы Г с заточенным концом. Выбирали разбитый участок дороги, поджидали грузовик со свеклой, который притормаживал на этом участке, и мы подбегали к борту машины и своим крюком старались зацепить свеклу. Часто ели ее сырую, но если удавалось свеклу сварить, то она, на наш голодный вкус была деликатесом.
Удобнее было таскать свеклу из машин марки ГАЗ АА, которую все называли «полуторкой» (грузоподъемность 1,5 т). Реже встречались машины ЗИС 5 грузоподъемностью 3 т. Ряд из этих автомобилей имел деревянные кабины. В начале 1944 года в городе появилось несколько американских полноприводных грузовых автомашин Студабекер, которые были мечтой для кокандских водителей.
После войны основное оборудование сахарного завода было демонтировано и вывезено на Украину, а его площади и несколько вспомогательных цехов были переданы маслозаводу, который располагался в конце ул. Сталина (Ходжентская ул.) при выезде из города в сторону Бешарыка и далее – в Ленинабад. Кокандский маслозавод вырос из полукустарной маслобойни (первое предприятие этого вида в Ср. Азии), построенным промышленником Лахтиным в 1884 году. Кстати, хлопзавод №1 (располагался в конце Советской ул. у станции «Второй Коканд) также принадлежал ему. Позднее маслобойня была продана купцу Вадьяеву. В 1919 году это предприятие было национализировано и с 1925 года стало называться маслозаводом. После включения ряда активов сахарного завода в состав маслозавода, последний увеличил свои мощности и сортамент своей продукции. В 1956 году маслозавод был переименован в масложировой комбинат (МЖК), и вся тяжесть становления крупнейшего в Коканде предприятия легла на плечи активного и компетентного директора Борщева.
История снятия Борщева с должности директора и назначения на вакантную должность Якубова, который был директором молокозавода, представляет интерес с точки зрения решения кадровых вопросов в советское время в Узбекистане. Я лично никогда не встречался ни с Борщевым, ни с Якубовым, то есть просто их не знал. Кстати, в памяти возникает некто Женька, который как будто был сыном Борщева (может быть я ошибаюсь). Женька окончил школу в 1952 году и уехал куда-то поступать в вуз. Запомнился он мне своим мотоциклом ИЖ 49, на котором он лихо разъезжал по городу.
Вот как описывают эту историю, которая произошла осенью 1974 года, один из ее свидетелей. Ферганская область заметно отставала по выполнению плана сбора хлопка, и в ноябре 1974 г. Насретдинова, занимавшая должность Председателя Президиума Верховного совета УзССР, была в Ферганской обл. с инспекционной проверкой хода сбора хлопка. Подъезжая к Коканду, она увидела, как группа сборщиков хлопка покидала поле и садилась в автобус. Это были работники МЖК. Она направилась к этой группе и спросила, почему они покидают поле в середине дня. Сборщики ответили, что на поле нет хлопка, и директор МЖК разрешил им закончить работу и вернуться в город. Насретдинова запретила им возвращаться в город и хотела их направить на другое поле, на котором также хлопка уже не было. Рабочие сказали, что она им не указ, и уехали. Насретдинова рассвирепела, приехала в Коканд, собрала бюро Кокандского горкома КПСС, и решением этого бюро Борщев был снят с работы, несмотря на его большой опыт, его ссылки, что МЖК в первую очередь заинтересован в сборе хлопка, поскольку основным сырьем для получения масла являются хлопковые семена. Но если нет на полях хлопка, то неразумно рабочих держать там. Лучше будет, если работники вместо простоев будут выполнять свои прямые функции. Однако ничего не принималось во внимание, и Борщев был снят с должности директора.
После снятия Борщева встал вопрос о назначении нового директора МЖК. Секретарем горкома в это время был Мусабеков (бывший начальник Кокандского отделения железной дороги), дочь которого была замужем за сыном Якубова. Городские и областные партийные власти решили перевести его на должность директора МЖК и отослали соответствующие бумаги в Министерство пищевой промышленности. Но кандидатура Якубова на коллегии Министерства не прошла, и тогда партбоссы решили просить помощи у нашего земляка Ходжаева Акрама Рустамовича, работавшего в то время первым заместителем Председателя Совмина УзССР (о нем я упоминал в Части 9 Воспоминаний). В один из дней по пути в Андижан Ходжаев А.Р. заехал в Коканд и появился в кабинете Шокирова Э.Ю., своего однокашника по техникуму и приятеля детства. В это время в Коканде находился секретарь Ферганского обкома КПСС. Узнав о приезде в Коканд высокого гостя, он вместе с секретарем Кокандского горкома приехал в трест «Средазнефть» и зашел в кабинет к Шокирову. И здесь они обратились к Ходжаеву А.Р. с просьбой о содействии продвижения Якубова на должность директора МЖК, мотивируя свою просьбу высокими моральными и профессиональными качествами кандидата. При этом они заявили, что об этих качествах в городе знают все, в том числе и сидящий здесь Шокиров. А Шокиров его совсем не знал, но противоречить партийным руководителям города и области не посмел, поскольку ему в городе с ними приходилось работать. Ходжаев А.Р. поинтересовался у Шокирова о кандидате и просил высказать свое мнение о нем. Шокиров замявшись, ответил, что, наверное, руководители области и города хорошо знают достижения директора молокозавода и, видимо, делают правильный выбор. Таким образом, вопрос о назначении Якубова директором МЖК был решен. Якубов сделал успешную карьеру. Его имя гремело по всей республике. Он избирался депутатом Верховного совета, был членом обкома КПСС и т.д. Якубов первым в республике создал под Кокандом большой свиноводческий комплекс. В начале 1990 года он был избран секретарем кокандского горкома КПСС и через короткое время был снят с этой должности за безынициативность. По-моему, он был последний партийный руководитель города. Возможно, что моя информация неполна и требует уточнения. Думаю, что кокандцы внесут свои поправки в эту историю.
Кроме указанных выше предприятий в Коканде функционировали и другие, как, например, трест «Средазнефть», ледзавод, хлебный завод, винзавод и т.д.
Продолжение следует.
Бахрамов
|
