1154.
Ястребов Александр
(20.04.2006 21:11)
0  
Представляю на ваш суд продолжение о Коканде. Прошу извинить если будут какие-то неточности. Жду дополнений.
О пионерском лагере
Ура, каникулы!!! Наконец-то позади уроки, домашние задания, можно и отдохнуть три месяца. Наступило лето с жарой под 40 градусов в тени, пыльным афганцем и ничегонеделаньем. Поэтому наши родители стремились получить на работе путевки в пионерские лагеря, что бы вывезти свои чада из пыльного жаркого города. Не всем везло с отдыхом у моря, или в горах, некоторые проводили свой отдых в черте города или на худой конец в школьном летнем лагере. В старом городе были два лагеря «Космос» и «Орленок», лучшим считался «Орленок», потому что в «Космосе» и меньше было развлечений, да и кормили неважно. Помню, как лазили через забор к узбекам и покупали у них лепешки и яблоки, облитые карамелью.
Все пионерские лагеря содержались за счет какого-нибудь предприятия или нескольких предприятий. Отсюда и расположение лагеря и обеспечение. Были лагеря в Шахимардане и Вуадыле, но там бывать не приходилось, а со слов вроде бы неплохо. Но любимое и часто посещаемое место был Чадак. Чадак – это золотодобывающий поселок, когда-то находился под прямым московским обеспечением, а это означало полные магазины промышленных и продуктовых товаров по низким ценам и в большом ассортименте, при полном дефиците в Коканде. Таких поселков с московским или ленинградским обеспечением в горах было несколько – это Чадак, Черкисары, Шураб и т.п. По выходным горожане устремлялись в Чадак, кто за товаром, а кто просто отдохнуть, искупаться в горной речке, полазить по горам. Ранней весной там собирали подснежники, а чуть позднее и тюльпаны.
В Чадаке размещалось несколько лагерей, таких как «Зеленый огонек», «Нефтяник», «Солнечный». Попасть в «Зеленый огонек» считалось большой удачей, не знаю, не отдыхал. А вот в «Нефтянике» пришлось побывать, но не в качестве отдыхающего, а на спортивных сборах целый месяц. Году так 1979 собрали сборную Коканда по разным видам спорта бокс, борьба, легкая атлетика и отправили в этот лагерь. Жили отдельно, только на линейках присутствовали. С утра до вечера шли тренировки, на кроссы убегали в горы по 2-3 часа вверх-вниз. Однажды заблудились и только к вечеру нашли дорогу обратно. Устраивали соревнования между отрядами и лагерями. По вечерам ходили на танцы, то в один лагерь, то в другой. Иногда с приключениями. Возле лагеря протекала быстрая, прозрачная, холодная речка, куда втихую бегали купаться. Достопримечательностей было не много – это Мертвое озеро, Материнские слезы, да старые заброшенные золотые шахты. Материнские слезы было святым местом, со скалы поросшей мхом стекала вода и считалась целебной, а рядом на дереве висели разноцветные ленточки с загаданными пожеланиями, просьбами.
К сожалению, в «Нефтянике» был всего лишь один раз и то, пришлось не отдыхать, а пахать. Поэтому описать более подробно Чадак и его окрестности не представляется возможным. Хорошо запомнилась речка не только быстрым течением и чистой водой, но и тем, что по ней часто плыли вкусные яблоки упавшие с деревьев, где-то выше по течению. И как говорится в пословице «Каждая лягушка свое болото хвалит», так и я, остановлюсь более подробно на п/л «Маяк», где бывал каждый год и не по разу, пока позволял возраст.
Пионерский лагерь «Маяк» был расположен в Таджикистане за Исфарой в с.Октябрьский на высоте около 3000 метров над уровнем моря. Лагерь принадлежал заводу «Электромаш» и Шорсинскому комбинату, возможно, были и другие спонсоры или просто путевки отдавали другим организациям.
Ну, а теперь с самого начала.
Отец у меня работал на заводе «Электромаш», поэтому и путевка была в п/л «Маяк». После получения путевки, начинались сборы. Надо было найти сумку, рюкзак или чемодан, куда потом складывались вещи. Самое главное белая рубашка и пионерский галстук (лучше два), шорты, джинсы и кеды (кроссовки тогда были большой редкостью), небольшой запас конфет, печенья, сгущенка и опять неизменный чеснок. Обязательно брали одеколон «Гвоздика» от комаров. Поход в поликлинику за справкой и в путь. Сбор на заводском дворе, посадка в автобус, напутственные слова зав.профкома Долбилкина и в путь. В автобусе знакомимся и здороваемся уже со старыми знакомыми. Дорога длинная, по маршруту Коканд-Яйпан-Шорсу-Исфара-Шураб-Чорку-Октябрьский. Кто-то спит, кто-то поедает свои запасы, кто-то всю дорогу делится своими воспоминаниями о прошлой смене, и представляет, что будет в эту. В Шор-су к нам присоединяется автобус с местными ребятами, и мы двигаемся дальше. Поездка подходит к концу, въезжаем в кишлак, и дорога резко уходит влево и вниз, а вот и ворота с надписью «Пионерский лагерь МАЯК». Выгружаемся, строимся и нас распределяют по отрядам, знакомят с воспитателями и пионервожатыми. После церемонии знакомства разводят по шипанам. Шипан – это открытый навес на кирпичных сваях, с фанерными перегородками разделяющими спальные помещения. Девочки отгораживались простынями от просмотра.
У нас была своя закадычная компания Генка Белов, Сашка Хорошев, Рахимов Мухтар и я. Мы тут же занимали самые лучшие места в палате, возле перегородки с девчонками, подальше от входа. Дело в том, что в стенках были проделаны отверстия, и можно было перебрасываться записками с девчонками, а подальше от выхода – прятаться по утрам от вожатого. Ну кому охота выбираться из теплой постели и идти на зарядку.
Лагерь располагался в низине, на берегу реки Исфаринка, а напротив через речку была высокая гора, метров 300, куда вначале смены поднимался небольшой отряд для установки флага. Дальше вверх по течению начиналось ущелье с высокими горами полными тайнами и загадками. Например, со стороны лагеря очень хорошо просматривалась пещера в горе, где в определенное время суток загорался свет. Как потом оказалось, в пещере было отверстие, через которое проникал солнечный луч и отражался от камней. Высоко в горах находили наскальные рисунки, куски горного хрусталя или окаменевшие раковины, отпечатки растений и т.п.
Сам лагерь был очень маленький, всего на 4 отряда, несколько шипанов, столовая, баня и одноэтажный домик директора. Небольшой стадион, линейка и так называемый бассейн. Бассейн представлял из себя вырытую в земле яму 4х10 м и глубиной в 1 м. Вода поступала из речки по небольшому каналу, поэтому всегда была холодной, а из-за глиняного дна еще и грязной, поэтому после купания приходилось принимать душ. Зато весь внутренний двор был скрыт от солнца старыми высокими абрикосами, и первые две смены наслаждались сначала гурышками, а потом и спелыми абрикосами. Хотя в горах, таджики прямо на камнях сушили курагу, и поэтому проблем с этим не было. На деревьях жили белки-сони, которые носились по крышам шипанов, и будили нас царапаньем своих коготков. Еще через лагерь протекал небольшой арычек с мутной полной песка водой, в котором мы умудрялись ловить маринку, а если очень хотелось пить, то пили прямо из него, через кепку в качестве фильтра от песка. Все удобства во дворе и умываться приходилось ледяной водой, которая иногда даже замерзала в умывальниках.
Из описания лагеря переходим к жизни в лагере. Кого больше всех не любят в лагере? Конечно же горниста, который влезает со свои горном в твой предутренний, самый сладкий сон. Накрываешься подушкой, сверху одеялом, но звуки трубы проникают и через эту защиту – «Вставай, вставай постели заправляй!». Или сигнал к отбою – «Спать, спать по палатам пионерам и вожатым!». С другой стороны у него есть и приятные звуки, когда зовут на обед – «Бери ложку, бери хлеб и садитесь за обед!». Утро начиналось с зарядки, завтрак и построение на линейку. Линейка – это своеобразный ритуал, где все отряды с песнями и речевками под звуки горна и барабана собирались вокруг флагштока для торжественного поднятия флага с отданием пионерского салюта. Далее шли разборки полетов: кого-то наказывали, кого-то хвалили, объявляли распорядок дня. На линейке полагалось присутствовать в чистой опрятной одежде с выглаженными пионерскими галстуками. Вот где получаешь первые навыки обращения с утюгом, иголкой, учишься сам стирать и штопать. Почему-то из всех вожатых запомнилась только Назира (Назира Тагировна),своим отношением к нам как к равным. До сих пор хранятся фотографии всей нашей гоп-компании, и ее отдельная фотография с наилучшими пожеланиями на обороте.
После развода отряды занимались по своим планам. Если отряду выпадало дежурство, то счастливчиками были те, кто попадал дежурить на воротах. Во-первых, подальше от начальства, вся работа заключалась в открытии и закрытии ворот, вызов детей, к которым приехали родители (а вдруг и тебе что перепадет). Во-вторых, не надо днем спать. И в третьих, была возможность выйти за территорию лагеря, которой мы и пользовались. Недалеко от лагеря была пекарня, где всегда были горячие вкусные, прямо из тандыра лепешки и небольшой магазинчик, в котором покупались конфеты, или бегали на речку купаться. Можно было спокойно целый день читать книги, хотя находились более интересные занятия. В окрестностях было очень много ужей, с которыми проводили различные опыты. Кормили кузнечиками и лягушками или, посадив в банку с водой, опускали два заголенных конца провода от полевого телефона и начинали быстро вращать ручку – проверка реакции змеи на ток.
Дежурство по столовой заключалось в накрытии столов, уборке и мытье посуды и самой столовой. Единственный плюс – добавка чего-нибудь вкусненького, затаривания хлебом на ночь или выскребывания остатков мороженного из фляг. Организм молодой, растущий, да еще целый день на воздухе требовал калорий, поэтому после отбоя в палате раздавался хруст сухарей и чесночный запах витал над кроватями. А мороженное – это самое любимое лакомство всех детей, жаль, только давали его два-три раза за смену по великим праздникам. Привозили его во флягах или в деревянных бочках, и целый день проходил в предкушении отведать это белое, холодное, сладкое чудо.
Те же, кто не дежурил, занимались в различных кружках, играли в футбол, баскетбол, волейбол. Или просто слонялись по лагерю, ища другие развлечения. Тех, у кого проявились музыкальные или спортивные таланты, готовились к поездке в соседние лагеря на соревнования. Ради этого, я был готов на все. Поэтому помимо игры в волейбол, открыл в себе таланты певца и запомнился многим под кличкой «Вологда», т.к. выступал с этой и другими песнями. Из Шор-су приезжал ансамбль, где играли братья Попандопуло. Вообще в Шор-су проживало очень много греков, классные ребята.
В самом лагере кино не показывали и нас водили в кишлак, где был местный кинотеатр сложенный из самана. Больше всего запомнилось то, что вечно рвалась пленка и в самых «интересных» местах (поцелуи или НЮ) вожатые закрывали экран флажком или рукой, под свист и топанье ногами.
Приближался вечер, солнце пряталось за гору, а значит скоро танцы. Но перед этим, опять построение на линейку, разбор полетов, поощрение отличившихся, наказание провинившихся и торжественный спуск флага. После ужина начиналась подготовка к самому интересному и ожидаемому с замиранием сердца действию – танцам. Все прихорашивались, доставали нарядные одежды, обливались одеколоном с ног до головы не только для запаха, но и от комаров. Почему-то днем не хватало смелости подойти и поговорить с понравившейся девочкой, а вот вечером можно пригласить ее на танец и, шепча на ухо какие-то слова, наслаждаться близостью с ней, держать за руку и нежно обнимать за талию. Или если уже контакт налажен, спрятаться от всех в укромном уголке и обнявшись неумело целоваться, говорить обо всем на свете, ничего и никого не замечая вокруг. Это была первая любовь, и казалось другой никогда не будет. А танцы только начинались. Почему-то никто не решался сразу выходить в круг, все стояли по краю и переглядывались между собой, кто первым решится.. И, конечно же, в самый разгар, когда все только-только….,объявлялся последний танец. Ну вот, так всегда, на самом интересном месте.
По распорядку дня, объявлялся отбой. Народ расходился по палатам, но всем было не до сна. Кто-то мечтательно уставился в потолок, вспоминая проведенный вечер, кто-то хвалился своими подвигами или вспоминали, кто что делал на танцах. Одновременно с этим, группа отважных готовилась к ночной вылазке: подбиралась и грелась зубная паста (она не должна быть мятной, т.к. мята холодит кожу и может разбудить спящего), темная одежда или наоборот простыни и маски, обговаривался маршрут движения и кого конкретно затронет этот поход. Вспомнили? Ну естественно, речь идет о проникновении в стан врага с целью нанести боевую раскраску, зубной пастой или другими средствами, на лицо крепко спящему и ничего не подозревающему противнику. Мазали всех, кто уже спит в своей палате, но самое интересное было проникнуть в палату к девчонкам, намазать и без потерь вернуться обратно. А потери были бы большие, если заранее не договоришься с кем-нибудь из них. Они нас прятали у себя под кроватями или под одеялами, в случае внезапного появления воспитателя или поднятия визга проснувшимися. Девчонки указывали нам кого мазать, кого нет. Аналогично поступали и мы, но для подстраховки мазали и себя, чтобы утром не стоять на линейке в качестве нарушителя дисциплины. Чтобы тебя не намазали, устраивали сигнализацию, натягивали нитки, а конец привязывали к ноге или руке, ставили тазики с водой, банки и т.п.
А вообще ночь проходила не менее интересно, чем день. Рассказывали страшилки про мертвецов и вампиров, страшно, аж жуть берет, особенно когда гремит гром и сверкают молнии. Пересказывали интересные книги и фильмы, или просто сочиняли на ходу какие-нибудь истории. Кроме этого, некоторые одевались в простыни и ходили пугать девчонок. А в палате проводили психологические опыты: гипнотизировали галстуком или блестящим шариком, а можно подойти к спящему, взять за кончик мизинца слегка сжать и можно задавать вопросы, на которые спящий дает честные ответы. Душили полотенцами (опасное занятие). А еще вчетвером поднимали лежащего человека на двух пальцах, шепча друг другу «Черт подох». До сих пор не знаю, как так получается. Под простынь укладывали нитку, а потом тихонько начинали тянуть и создавалось впечатление, что кто-то ползает под тобой, устраивали =велосипед= (тоже очень опасно), выносили спящего вместе с кроватью на улицу. Много чего было.
Родительский день – это что-то особенное, но за все года он ничем не изменился и очень хорошо показан в кинофильме «Добро пожаловать или посторонним вход воспрещен». Приезжают родители и со своими чадами разбредаются по лагерю, что бы расположившись где-нибудь на травке накормить ребенка домашними пирожками, выслушать все новости, вытереть слезы и уговорить остаться до конца смены, или пообещать забрать в ближайшие дни. А после отъезда, медсестра, не зная покоя, лечит и лечит наши заболевшие животики.
Чем мне нравился этот лагерь, тем, что на самой территории проводили времени мало. Постоянно были выезды в Исфару, где целый день катались на аттракционах в парке или на Баткентское водохранилище. По дороге заезжали в святое место мавзолей Хазати-Баба 10-12 вв , там, среди вековых деревьев был хауз в котором плавала маринка размером с полруки. Ловить было строго запрещено, молившиеся бросали ей кусочки лепешки, и вода просто вскипала на этом месте. Рядом с мазанкой бил родник и в этот родник кидали монетки, а на засохшем дереве развивались разноцветные ленточки. Ходили в поход к ближайшим горам, где были пещеры или старые шахты, купались и собирали облепиху. Там я впервые увидел грифов и их гнездо. Встречались гадюки и кобры.
А ни с чем не сравнимый поход для встречи рассвета. Днем заготавливаем дрова, берем картошку, хлеб и повидло, чайник, одеяла, теплую одежду и выдвигаемся в горы. Было одно место, куда всегда выходили для встречи рассвета. Невысокая гора с расщелинами и маленькими пещерками, гладкая, с небольшими выемками. Пока дошли до места, уже стемнело, поэтому в первую очередь разжигали костер. Становилось прохладно, но нагретые за целый день камни приятно согревали пятую точку. Рассаживались вокруг костра и пели песни под гитару. Пекли картошку, пили чай с хлебом и повидлом. Вкуснятина! Потом парочки разбредались по укромным местам, кто залазил на самую вершину, кто-то прятался в пещерках или естественных укрытиях, закутывались в одеяла и смотрели на звезды. Увидев падающую звезду, загадывали желание. Ночь, тишина. Такого небосвода полного ярких и крупных звезд и созвездий нигде больше не увидишь. Приближался рассвет, гасли звезды одна за другой. Подул утренний, прохладный ветерок. Небо сначала серое, постепенно окрашивалось в алый цвет и из-за снежных хребтов медленно вставало большое багряное ярило. Как жаль, что так быстро пролетела ночь и пора выдвигаться обратно в лагерь.
Но самое запоминающееся – это выезд на несколько дней к перевалу и поход на ледник. Ворух – это был самый последний кишлак, дальше были только горы. Вот за этот кишлак мы и выезжали. Машины шли только в гору насколько могли подняться, дальше все тащили на себе. На большой поляне, практически в 100 м от перевала разбивали лагерь. Ставились палатки, заготавливали дрова для кухни, облагораживали территорию, ставили флагшток. За два дня до начала, выезжала бригада, которая и готовила лагерь к прибытию остальных. С километр тащили в гору на себе палатки, матрасы и одеяла, кастрюли и казаны, и прочие мелочи. Нужно было до вечера поставить хоть одну палатку, иначе ночью можно замерзнуть, а утром проснуться мокрым от росы и потом до обеда трястись от холода. Вот здесь меня и научили, как выживать в горных условиях, что потом мне пригодилось уже в других горах и по другому поводу. Первое что запомнил, это чтобы ночью не трястись от холода, никогда не ложись спать в одежде. Лучше раздеться и просто укрыться одеялом. Как ни странным это кажется, но это так, проверено на себе.
Поляна, на которой стоял наш лагерь, была окружена лесом, и каждое утро она покрывалась ковром из красных маков. Директор охотился с ружьем на зайцев, а мы собирали грибы. Белые, мясистые, размером с хорошее блюдо. Встречали в лесу и кабанов. Только не знаю, кто кого больше пугался, мы их или они нас. Но убегали от них, только пятки сверкали и с такими криками, что после этого эхо целый час отражалось между скал и ущелий. Рядом протекал небольшой ручеек с чистейшей и вкусной водой. Вот по нему вверх мы и добирались до ледника. Лето, солнце светит, а рядом с ним даже холодно. Многолетняя, а может и многовековая, ледяная глыба. Рядом стоит скала из какой-то слоистой породы. Мы брали эти пластины и, написав на них свои имена, прятали от ветра и дождя в нишах скалы. Ходили за перевал, за которым раскинулась березовая роща рядом с красивым озером. Говорили, что там находится база отдыха или подготовки космонавтов, не знаю, но близко к озеру нас не подпускали. Но какой вид открывался с перевала… Горные вершины упираются своими снежными шапками прямо в небо. Игрушечными кажутся ели и арча, разбросанные по склонам и висящая радуга над падающим с большой высоты водяным потоком. Ощущается какая-то первобытность, и чувствуешь себя первооткрывателем. А как приятно, после длительного перехода, когда разгоряченный, с пересохшим горлом встать под водопад и наслаждаясь его прохладой, пить и пить до ломоты в зубах и боли в горле, хрустальную воду.
Но все когда-нибудь кончается. Закончились и эти дни среди дикой природы, так и ненайденными следами Снежного человека, но полными впечатлений и большим желанием снова вернуться.
Подходит к концу смена. Концерт, танцы и большой прощальный костер. Слезы, объятия, признания в любви и вечной дружбе, обмен адресами на пионерских галстуках. Клятвенные заверения никого не забывать, писать письма, встречаться в городе и приехать в следующий раз. Утром подъедут автобусы и увезут из этой сказочной страны под названием «Пионерский лагерь», которая навсегда останется в наших сердцах, как самое лучшее время. Время под названием ПОСЛЕДНЕЕ ЛЕТО ДЕТСТВА.
|
